— Дерьмо! — согласился Роальд.

— Ой, как вы правильно говорите! — обрадовалась клиентка. — Только знаете, у него под мышкой была кобура.

— Кобура? Вы не путаете?

— А с чем ее можно спутать? — удивилась клиентка. — Знаю я эту мужскую упряжь! У меня охранники в фирме. А этот тип еще пазл верни, сука.

— Пазл?

— Ну, игрушка такая.

— Ну да, — вспомнил Роальд. — Что-то вроде мозаики?

— Не совсем. Но похоже. Она в коробке. Я принесла.

— А как к вам попала чужая игрушка?

— Ну вот, и вы туда же!

На курицу и на суку клиентка не походила.

Владелица процветающей строительной фирмы, Лариса Осьмеркина к своим двадцати семи годам достигла многого. Три машины, сплоченный коллектив, участок с загородным коттеджем, квартира в центре, квартира в Москве, квартира в элитном доме в научном городке. Правда, последнюю муж превратил в подобие художественной студии. «Ну, знаете, — туманно пояснила Осьмеркина, — лирика, шоу-бизнес, веселые дебилы. Я в круг деятелей искусства не вхожу. Лёня считает, что я разворовала богатства родины, нанесла непоправимый урон культуре, надругалась над отечественной историей. А я не спорю. Лене видней. Он поэт-степняк, пишет политические стихи. «В плену у денежного рабства трудяга честно спину гнет. Но с ростом личного богатства людская честность не растет », — с отвращением процитировала Осьмеркина. — Когда вспыхнет заря новой революции, таких, как я, накажут. Так Леня считает. Еще он считает, что все демократы — подлецы, а все Лариски — бляди. — Клиентка ослепительно улыбнулась. — Если бы мы были бедными, то жили у моря и питались только рыбой. — Наверное, Осьмеркина имела в виду Лазурный берег, а рыбу — семгу, все равно ее слова прозвучали как угроза. — А насчет полноты, я вам так скажу.